Состояние сердечно-сосудистой системы, почек и обменных процессов клинически проявляется за счёт патофизиологических взаимодействий между метаболическими факторами риска, такими как ожирение и нарушения углеводного обмена, хронической болезнью почек (ХБП) и сердечно-сосудистыми заболеваниями (ССЗ). Новое понятие «кардиоренометаболический синдром» (КРМС), предложенное Американской ассоциацией сердца в 2023 г., рассматривает его как системное заболевание, которое характеризуется патофизиологическими взаимодействиями между метаболическими факторами риска, ХБП и сердечно-сосудистой системой, что приводит к повышенному риску неблагоприятных сердечно-сосудистых исходов [1][2]. КРМС представляет собой прогрессирующее состояние, которое обычно начинается в детском возрасте под воздействием ряда биологических, социальных и экологических факторов, которые ведут к накоплению жировой ткани и развитию хронического вялотекущего воспаления, окислительного стресса и инсулинорезистентности [3][4]. Дисфункция жировой ткани часто способствует формированию кардиометаболических факторов риска и ХБП [5]. Со временем эти взаимосвязанные состояния могут привести к развитию субклинического коронарного атеросклероза и нарушений структурно-функционального состояния миокарда, а также к прогрессирующему ухудшению функции почек, что создает высокий риск возникновения клинических сердечно-сосудистых заболеваний, почечной недостаточности, инвалидности и летального исхода [6–8]. В связи с этим, представляется актуальным определение окна для профилактических мер на ранних стадиях КРМС, когда у пациентов часто нет симптомов, причём стратегии раннего выявления и вмешательства часто связаны с большей клинической выгодой [9].

Цель исследования — провести сравнительную оценку метаболических адипокинов при кардиренометаболическом синдроме (КРМС) 1-й и 2-й стадий у молодых людей в возрасте 25–44 года.

В кросс-секционное исследование методом сплошной выборки были включены 120 человек.

Критерии включения: возраст 25–44 лет, подписанное согласие на участие в исследовании.

Критерии исключения: установленные сердечно-сосудистые заболевания, сахарный диабет 1 и 2 типа, хроническая болезнь почек С4–С5 стадии, ментальные и психические расстройства, беременность и период лактации.

Исследование было проведено в соответствии с принципами Хельсинкской декларации и надлежащей клинической практики. Исследование одобрено этическим комитетом ФГБОУ ВО «Южно-Уральского государственного медицинского университета» Минздрава России.

Все участники были разделены на следующие группы: I группа (контрольная) — молодые лица без факторов кардиометаболического риска, 0 стадия (n=40), II группа — молодые лица с КРМС 1-й стадии (n=40), III группа — молодые лица с КРМС 2-й стадии (n=40). У всех проводился сбор анамнеза, жалоб, клинический осмотр.

Индекс массы тела (ИМТ) рассчитывали как вес (кг), деленный на рост (м) в квадрате. Окружность талии (ОТ) измеряли на среднем уровне между рёберными краями и гребнями подвздошных костей. Окружность бёдер (ОБ) измерялась горизонтально полу по наиболее выступающим точкам ягодиц, спереди — с учётом выступа живота.

Диагноз «АГ», основные дефиниции факторов риска, определяющих сердечно-сосудистый риск и стадию заболевания у пациентов с АГ, устанавливали на основе рекомендаций Российского кардиологического общества (2020) [10].

Метаболический синдром устанавливали на основе рекомендаций Российского медицинского общества по артериальной гипертонии (2020) [11].

Стадийность КРМС определяли в соответствии с классификацией Американской ассоциации сердца (AHA) [1].

Стадию 0 определяли при отсутствии факторов кардиометаболического риска у лиц с нормальным ИМТ и окружностью талии, нормальным липидным и углеводным профилем, нормотензией и без признаков ХБП или субклинических или клинических сердечно-сосудистых заболеваний.

Стадия 1 определяли при наличии избыточной массы тела/ожирения (ИМТ ≥25 кг/м²), абдоминального ожирения (≥88/102 см у женщин/мужчин) или уровне глюкозы в крови натощак ≥ 5,6–6,9 ммоль/л или HbA1c 5,7–6,4%.

Стадию 2 устанавливали у людей с кардиометаболическими факторами риска (гипертриглицеридемия, артериальная гипертензия, метаболический синдром, сахарный диабет) или ХБП (С3а или С3в).

После 8-часового ночного голодания измеряли уровни глюкозы в плазме натощак (ГПН), гликированного гемоглобина, общего холестерина (ОХ), липопротеидов высокой плотности (Хс-ЛПВП), триглицеридов (ТГ), мочевины, креатинина, мочевой кислоты, аланинаминотрансферазы (АЛТ), аспартатаминотрансферазы (АСТ). Уровень Хс-ЛПНП расчитывался по формуле Friedewald W. T.: ОХС – (ТГ / 2,2 + Хс-ЛПВП) (мг/дл) с переводом в ммоль/л. Уровень Хс-неЛПВП оценивался вычитанием Хс-ЛПВП из общего холестерина. Инсулинорезистентность измерялась с использованием индекса оценки гомеостазной модели резистентности к инсулину (HOMA-IR). Лекарственные препараты (антигипертензивные средства, статины, сахароснижающие препараты) в постоянном режиме среди обследуемых лиц никто не принимал.

Сывороточные уровни лептина и адипонектина определяли методом твердофазного иммуноферментного анализа (анализатор Analette Biochem, США) в соответствии с инструкцией фирм-производителей.

Статистический анализ проводился с помощью пакета статистических программ MedCalc (версия 22.021). Данные представлены в виде средней арифметической и её среднеквадратичного отклонения (M ± SD); медианы и интерквартильного размаха (Ме [Q1-Q3]). Применяли критерии Стьюдента, Манна-Уитни с поправкой Бонферрони, Краскелла-Уоллиса. χ2 (хи-квадрат) Пирсона, Фишера, Спирмена Значения p принимались значимыми при уровне < 0,05.

Средний возраст участников составил 32,8 ± 5,2 лет в I группе, 34,1 ± 5,4 лет — во II группе, 36,2 ± 5,6 лет — в III группе соответственно (р1-3=0,005). В таблице 1 представлены клинические характеристики участников.

Значимые различия были получены по величинам антропометрических показателей (ИМТ, ОТ, ОТ/ОБ) во II и III группах по сравнению с I группой. Кроме того, нами были получены достоверные различия по средним значениям САД и ДАД. 

Метаболические показатели у участников в исследуемых группах представлены в таблице 2.

При оценке метаболических показателей различия были получены по параметрам липидного, углеводного и пуринового обмена. Гликозилированный гемоглобин был наиболее высоким среди участников с 1-й и 2-й стадиями КРМС, в то время как индекс HOMA-IR имел значимые различия только при 2-й стадии КРМС в сравнении с I группой. В то же время значения общего холестерина, Хс-ЛПВП, Хс-неЛПВП в сыворотке крови оказались наиболее высокими у исследуемых лиц со 2-й стадией КРМС как в сравнении с 1-й стадией, так и с 0-й. При этом величина Хс-ЛПВП оказалась наиболее низкой при 1-й и 2-й стадиях КРМС в сравнении со стадией 0 только у женщин. Величины АСТ, триглицеридов, мочевой кислоты и креатинина оказались значимо более высокими при 2-й стадии КРМС в сравнении с лицами со стадией 0.

Частота и структура факторов кардиометаболического риска в исследуемых группах представлена на рисунке 1.

Среди участников II и III группы выявлена высокая частота выявления избыточной массы тела/ожирения, гиперлипидемии и гипергликемии с наибольшей частотой в III группе, что обусловлено критериями включения в группы. Артериальная гипертензия выявлялась у каждого четвертого участника в III группе (р1,2–3<0,001). Кроме того, у участников со стадией 2 КРМС выявлена высокая частота гиперурикемии (p1–3=0,002) и наследственности по сердечно-сосудистым заболеваниям (p1–3=0,006). Курение чаще выявлялось у участников во II группе в сравнении с I группой (p1–2=0,013).

При сравнении адипокинов в сыворотке крови наибольшие различия были получены по величине лептина в группе со 2-й стадией КРМС в сравнении с группой с 0-й стадией КРМС (табл. 3), при этом наибольшие различия получены у женщин со стадией 1 и 2 по сравнению со стадией 0 (рис. 2).

Значимых различий по уровню сывороточного лептина в зависимости от стадии КРМС у мужчин обнаружено не было. Уровень адипонектина оказался в 2 раза ниже во II и III группах по сравнению с контрольной группой, при этом значимых различий при сравнении мужчин и женщин в группах не обнаружено.

В нашем исследовании мы обнаружили положительные линейные корреляции умеренной силы величины лептина с антропометрическими показателями: ОТ (rs=0,41, p<0,001), ИМТ (rs=0,42, p<0,001), ОТ/ОБ (rs=0,44, p<0,001), а также с Хс-неЛПВП (rs=0,29, p=0,01) у женщин. С другой стороны, уровень адипонектина имел отрицательные линейные корреляции умеренной силы как у мужчин: ОТ/ОБ (rs= – 0,41, p=0,03), ОТ (rs= – 0,48, p<0,001), ИМТ (rs= – 0,53, p<0,001), гликозилированным гемоглобином (rs= – 0,32, p=0,03), так и у женщин: ОТ/ОБ (rs= – 0,48, p=0,03), ОТ (rs= – 0,55, p<0,001), ИМТ (rs= – 0,42, p<0,001).

Стадийность кардиоренометаболического синдрома количественно отражает бремя кардиометаболических заболеваний, прогнозируя риск как сахарного диабета 2 типа, так и сердечно-сосудистых заболеваний. Данный инструмент не только обеспечивает эффективный прогноз развития сердечно-сосудистых заболеваний и сахарного диабета, но и определяет общие патофизиологические механизмы прогрессирования кардиометаболических заболеваний. Центральным звеном кардиометаболических заболеваний является резистентность к инсулину, что включает глюкорегуляторный дефект в действии инсулина с системным состоянием воспаления, окислительным стрессом, эктопическим накоплением жировой ткани и эндотелиальной дисфункцией [12]. Хотя инсулинорезистентное состояние протекает субклинически большую часть жизни, оно характеризуется ускоренным прогрессированием атеросклероза вместе с нарушениями углеводного и липидного обмена и повышенным артериальным давлением, проявляющимися уже с молодого возраста [13–15]. Многие молодые люди уже соответствуют критериям предиабета, предгипертензии, метаболического синдрома и неалкогольной жировой болезни печени при первом обращении за медицинской помощью, что на следующем этапе приводит к развитию кардиометаболических заболеваний. В нашем исследовании расчётный индекс HOMA-IR оказался самым высоким в группе со стадией 2 КМРС, при том, что различий по величинам глюкозы и инсулина в исследуемых группах не было выявлено. Следует также отметить, что лица, которые имеют инсулинорезистентность, далеко не всегда соответствуют критериям метаболического синдрома, при этом у них выявляются изменения липидного и углеводного профилей, что не позволяет выделять статусы предиабета и метаболического синдрома достаточными для комплексной оценки риска кардиометаболических заболеваний [16]. В нашем исследовании обнаружены более высокие сывороточные значения общего холестерина и Хс-неЛПВП, Хс-ЛПНП при 2-й стадии КРМС в сравнении как с 1-й стадией, так и со стадией 0. При этом были выявлены различия при сравнении мужчин и женщин: концентрация Хс-ЛПВП оказалась наиболее низкой при 1-й и 2-й стадиях КРМС в сравнении со стадией 0 только у женщин.

В механизмах поддержания кардиометаболического здоровья важное значение придается роли лептина и адипонектина, которые влияют на секрецию и чувствительность инсулина [17][18]. Наряду со своей ролью в регуляции потребления пищи и расхода энергии лептин оказывает сильное провоспалительное действие, которое способствует развитию кардиометаболических заболеваний [19].

В нашем исследовании связь лептина у женщин с антропометрическими показателями, отражающими наличие абдоминального ожирение, а также с проатерогенными липидами (Хс–неЛПВП) свидетельствует о его негативной роли в кардиометаболическом здоровье, при этом показано его увеличение у женщин со стадиями 1 и 2 КРМС по сравнению с контрольной группой при отсутствии этих различий у мужчин. Напротив, адипонектин был отрицательно связан с антропометрическими показателями как у мужчин, так и у женщин, что подтверждает его благотворное влияние на кардиометаболическое здоровье.

Сильными сторонами нашего исследования является комплексная оценка клинических и метаболических показателей в сочетании с изучением сывороточных адипокинов среди молодых лиц в возрасте 25–44 лет. Ограничением нашего исследования является небольшой размер выборки, что может быть причиной низкой статистической мощности. Кроме того, в представленном материале мы не анализировали эффекты физической активности и диеты, которые могли бы повлиять на секрецию адипокинов.

Финансирование. Работа выполнена в рамках госзадания «Прогнозирование и профилактика сердечно-сосудистого риска у лиц молодого возраста» 121040100269-6.

Конфликт интересов. Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.